La Nouvelle Vague — самое важное событие в истории французского кино и, возможно, мирового кино, если судить по многочисленным отсылкам к манифестам Годарa, Трюффо и их коллег в работах режиссеров от Скорсезе до Marlen Khutsiev. Или это была лишь мимолетная «пена дней», еще одно поколенческое восстание во втором послевоенном десятилетии?
Имеет ли культурная революция 1960-х больше предшественников или последователей? Кого следовало бы называть «крестными отцами» молодых дерзких критиков, ставших режиссерами: Jean-Pierre Melville, André Bazin, Henri Langlois? Или Nouvelle Vague никогда бы не возникла без Brigitte Bardot, задавшей ей ритм в «And God Created Woman»?
Jean Seberg и Jean-Paul Belmondo, прогуливающиеся по Елисейским полям в «Breathless», Jean-Pierre Léaud, пытающийся убежать от вечно недовольных родителей в «The 400 Blows» — бессмертные образы ушедшей эпохи, которые до сих пор вдохновляют начинающих режиссеров, тайно надеющихся повторить успех «молодых турок», навсегда изменивших «самое важное из искусств».
Хотя, кажется, кино теперь никому почти не важно — кроме киноманов вроде Richard Linklater, который в своей дань уважения The New Wave воссоздал то славное десятилетие.
